Китай как ИТ-вендор: преображение
С чем у вас ассоциируется Китай? «Мировая фабрика», центр дешевого и не очень качественного ширпотреба, цитадель пиратства, коммунистическая диктатура, миллиардное население, работающее за копейки? Забудьте это. Преображение свершилось. Китай становится мировым центром «суверенного капитализма» и высоких технологий, страной богатых людей и больших возможностей.
Основной упрек, который предъявляют Китаю западные страны, заключается отнюдь не в защите прав человека, не в стремлении вернуть Тайвань или усмирить Тибет и даже не в позиции по вопросу иранской ядерной программы или проблемах переговорного процесса с КНДР. Главная причина недовольства — пиратство, как пользовательское, так и промышленное. Однако около года назад все крупные государственные предприятия полностью прекратили выпуск любой электроники, не обладающей лицензионной чистотой. Молчаливое потакание компьютерным и технологическим пиратам длилось ровно до тех пор, пока инженеры не освоили новые процессы не появилось новое поколение разработчиков и конструкторов. Последние после обучения в западных странах и научных центрах получили почти неограниченную техническую базу для исследований и разработок. Самым ярким примером может служить процессор, созданный в Китае.
Loongson (Dragon Chip) — универсальная микропроцессорная архитектура, разработанная Академией наук Китая с целью создания альтернативы CPU от Intel и AMD. В 2002 году Институт компьютерных технологий, Академия наук и группа Jiangsu Zhongy Group создали пекинскую компанию BLX IC Design Corporation, которая и начала разработку чипов. Первые процессоры изначально были ориентированы на встраиваемые системы и робототехнику, поскольку отличались скромными характеристиками. Так, процессор Loongson I представляет собой 32‑разрядный чип, работающий на частоте 266 МГц. Кассовые терминалы, системы охраны и контроля и прочие несложные по нынешним меркам устройства весьма активно стали комплектоваться «Чипом Дракона». Первый процессор увидел свет почти сразу, в 2002 году, но выполнялся по безнадежно устаревшему 180 нм-процессу. Следующая разработка, Loongson II, сменила 32 бита на 64‑хразрядную систему. Изначально этот чип работал на частоте 500 МГц, но вторая версия процессора, 2Е, уже обладает тактовой частотой 1 ГГц. Версия 2F достигла 1,2 ГГц и допускает дополнительный разгон за счет очень низкого тепловыделения. Как выяснилось, данный процессор является архитектурно совместимым с процессором MIPS R10000, но так как производитель не имел лицензии на реализацию аналога архитектуры MIPS, то этот факт не афишировался. После успеха второго процессора китайский консорциум получил лицензию для постоянного выпуска чипов сроком на пять лет и собирается ее продлевать.
Несмотря на то что процессор содержит 47 млн транзисторов (для сравнения: в Pentium-4 — 42 млн), он потребляет всего 3‑8 Вт. Это означает, что у архитектуры огромный запас увеличения производительности, и возможностей уменьшения тепловыделения станет еще больше, если удастся «оторваться» от устаревшего 180 нм процесса. 13 ноября 2006 года Китайской академией наук было объявлено о готовности Loongson 2E к массовому производству. Представитель производителя, Ли Гоцзе, рассказал журналистам, что скачок в возможностях между вариантами 1 и 2В был двукратным, а между 2В, 2С и 2Е — трехкратным. Он заявил, что в среднем возможности их процессора удваиваются каждый год, то есть в четыре раза быстрее привычных оценок «Закона Мура», и что КНР сумеет «объединить серию небольших прорывов в один большой скачок». Неудивительно, ведь новая версия процессора резко сменила 180 нм на 90 нм-процесс без промежуточных 140 и 120 нм.
Компьютеры на основе Loongson 2E 600 МГц продаются в Китае по цене RMB1600 (около 200 долл.). Следует учесть, что, так как этот процессор несовместим с инструкциями архитектуры x86, то в первую очередь на него портировали операционные системы семейства UNIX: Debian GNU / Linux, Gentoo Linux, NetBSD и OpenBSD. Уже начата работа по адаптации популярных Slackware Linux и FreeBSD. Естественно, что десктопные операционные системы Microsoft, такие как MS-DOS или Microsoft Windows, работать на этом процессоре не могут, однако совместимость с инструкциями MIPS позволила оперативно портировать Windows CE. В результате компания Yellow Sheep River, уже создавшая десктопную модель компьютера с Loongson, объявила о начале проектирования наладонника.
Открытое пиратство программного обеспечения тоже постепенно сходит на нет, уходя в torrent-сети. Контрафактные диски открыто не продаются даже на «шелковых» и «нефритовых» рынках, которые повсеместно превратились во вполне благоустроенные многоэтажные магазины с множеством мелких арендаторов. Открытые рынки в привычном виде существуют только в крупных горо‑дах для привлечения туристов, как внутренних, так и иностранцев. Воровать фильмы в Китае крайне неудобно, так как 99 % материковых китайцев не знают иностранных языков, поэтому дубляжом занимаются отнюдь не любители, а респектабельные киностудии и, как правило, пираты из благополучного Гонконга, где английским владеет почти все население. Пиратство невыгодно, так как себестоимость CD / DVD-диска не превышает 0,3 долл., а кинопроизводители зарабатывают на китайском рынке не за счет высоких цен на «лицензию», а за счет огромной аудитории. Трехдисковый сборник поп-музыики от немецкого лейбла LaserDisk в великолепной подарочной упаковке может стоить не более RMB50, а фильм на DVD — RMB80 (около 10 долл. США).
Мелкая электроника и часы, про подделки которых ходят легенды, в самом Китае не пользуются спросом. Их в основном выпускают в Урумчи, но после пекинской Олимпиады подобные производства стали массово закрывать или «выдавливать» во Вьетнам и свободные экономические зоны, где иностранные правообладатели имеют все законные возможности для преследования пиратов. Дешевые подделки, как правило, только имитируют внешний вид своих «жертв», но либо на них нет никаких меток и лейблов, либо они сделаны с юмором, показывающим, что это явная подделка наподобие стодолларовой купюры с портретом Джеки Чана. Электроника, механика и даже программное обеспечение в якобы поддельных телефонах, часах и мультимедийных плеерах полностью китайские, и конструктивно ничего общего с «жертвами» не имеют. Всевозможные Sumsang, iFun и iPed в последнее время перестают использовать исковерканные названия известных брендов, заказывают доводку дизайна у профессиональных студий и после продают как полноценные китайские продукты. В настоящее время на территории Китая найти подделки часов и электроники можно только в местах скопления туристов или у лоточников культовых открытых базаров наподобие шанхайского Электронного и Ночного рынков.
«Честная» китайская электроника с соответствующими китайскими брендами на фоне зарубежных аналогов выглядит вполне достойно. Инженеры Поднебесной пока не освоили жидкокристаллические экраны с разрешением более 72 точек на дюйм, поэтому портативные мобильные устройства, особенно сенсорные, выглядят скромнее западных и японских аналогов, хотя по функционалу часто обгоняют их: конструкторы не жалеют объемов флеш-памяти, различных интерфейсов, локализаций и т. д. В результате в недрах конструкторских бюро рождаются такие монстры-комбайны, что для знакомства со всеми возможностями устройства нужен не один час.
Дешевизна электроники резко повысила коммуникативный уровень китайцев. Население использует сотовые телефоны как основное средство связи даже в наибеднейших провинциях, а по плану правительства к 2015 году каждое домохозяйство должно иметь доступ к широкополосному интернету. В настоящее время считается, что только 26 % населения имеет выход в Сеть, но надо отметить, что подавляющее большинство китайцев живут большими семьями в два, а то и в три поколения, и более 80 % домохозяйств имеют компьютер и подключение.
Истоки преображения
Поговорим о предпосылках, которые привели Китай к его нынешней гибкости в экономике и осторожности в политике. Реформы в РФ и КНР начались почти одновременно — с разницей всего в 10 лет. Но подходы отличались разительно: Россия начала с полного демонтажа всех политических структур, в то время как Китай сохранил основу политической системы нетронутой. Россия реализовала шоковый переход к либертарианской экономике «по учебнику», в то время как Коммунистическая партия Китая (КПК) стала вводить элементы рыночной экономики, начиная с крупных предприятий, причем в рамках осторожных экспериментов.
Уже к 2000 году экономическая политика стран стала сходной. Россия тоже в итоге пришла к идее укрупнения предприятий стратегических отраслей под неформальным контролем государства и образованию «руководящей партии». До кризиса казалось, что это верный или, по меньшей мере, удобный путь. Китай быстро развивался, а Россия хоть и не могла похвастаться такими темпами, но тоже за счет экспорта начинала все увереннее заявлять о себе как о «великой державе», в то время как Росстат оптимистично прогнозировал рост доходов граждан.
Следует сразу отметить, что Китай в своих рыночных реформах обошел Россию еще в 2000 году: в большинстве провинций уровень жизни давно превзошел португальский, в то время как российский президент только провозглашал инициативу догнать Португалию за 20 лет. Конечная цель китайского руководства — Гонконг, уровень жизни которого незначительно отстает от ведущих европейских стран. Средняя месячная зарплата на севере страны составляет RMB3000–4000 (RMB — это международное обозначение юаня, которое весьма забавно расшифровывается как «истинно народные деньги»), что составляет около 400‑500 долл. В центре и на восточном побережье средняя компенсация возрастает еще на RMB1500. Самое богатое юго-восточное побережье и остров Хайнань могут похвастаться показателем RMB7000 в месяц. Фактически это средняя московская зарплата — 30 тыс. руб., но нужно учесть, что исключительно дешевые продукты, электроника и потребительские услуги сильно влияют на покупательскую способность населения. Китай всего за полтора года переориентировал экономику с экспорта в США на поддержку внутреннего потребления, поэтому зарплаты растут очень быстро.
Единственное исключение — жилье. В крупных мегаполисах вроде Пекина и Шанхая, где проживает по 20 млн человек, средняя стоимость квадратного метра в новостройке отстает от московского показателя всего в полтора раза, хотя из‑за безумного строительного бума заметно дешевеет каждый год. Дороговизна жилья при приличных доходах населения привела к другому любопытному эффекту: она подстегнула китайский автопром. Дешевые товары приучили китайцев к привычке ни в чем себе не отказывать. Уровень зарплат вполне достаточен для покупки нового автомобиля, тем более что почти все мировые концерны имеют собственную отверточную сборку в Китае, а за последние два десятка лет появилось более десяти китайских концернов по производству как легковых машин, так и общественного транспорта, а также грузовой и строительной техники. В результате встретить старые рыдваны на улицах даже небольших провинциальных городов довольно трудно. Китайцы массово пересаживаются с велосипедов сразу на новые авто, минуя старый металлолом. С учетом общенациональной страсти к новым и красивым вещам подержанная техника спросом не пользуется. В «небольших» городах в 3‑6 млн жителей довольно много велосипедов и электромопедов, но это заслуга исключительно качества дорог и повсеместного присутствия отгороженной велосипедной дорожки, удобства парковки и символической стоимости этого вида транспорта.
Первый самостоятельно спроектированный легковой автомобиль, Red Star, оказался очень качественной разработкой, которая экспортировалась по всей Юго-Восточной Азии. Успех был поддержан правительством в виде «длинных» беспроцентных кредитов бизнесменам, которые организовывали автосборку по лицензии иностранных производителей. Предприниматели, которые основывали собственные конструкторские бюро, могли рассчитывать на безвозмездную помощь государства. Из-за острой конкуренции качество нынешних китайских автомобилей достигло стандартов американских концернов. Опрошенные китайцы, как правило, отдавали предпочтение
отечественному автопрому при равных цене и классе авто, объясняя это тем, что сервисное обслуживание китайских легковушек намного дешевле и доступнее, чем у сборочных иномарок. Это тоже влияние негласной поддержки властей: по закону каждый автосервис, вне зависимости от собственника, обязан представлять ассортимент запчастей для всех китайских моделей.
Но если легковушки пока держат паритет в соотношении 3:7 в пользу иностранных «отверточных» автомобилей, то почти весь общественный транспорт укомплектован техникой от LianKing и еще трех местных заводов. Даже такой монстр, как Mercedes-Benz, который на протяжении 30 лет контролировал контракты на поставку автобусов в Китай, сильно сдал позиции: 10 лет назад парк общественного транспорта почти полностью был укомплектован немецкими машинами, но сейчас их насчитывается не более 10 %, причем их целенаправленно отказываются ремонтировать даже в сервисных центрах. Другие автоконцерны практически не присутствуют на рынке — китайцам удалось полностью выдавить с рынка даже японский автопром, который «приходит в гости, а остается навсегда».
Смена парадигмы
Технический и технологический максимумы пока не достигнуты — отсталые северные и притибетские районы пока существенно ограничивают рост китайской экономики, поскольку требуют огромных вложений в инфраструктуру и нежизнеспособный агрокомплекс. 7‑8 % роста ВВП обеспечены экспортом в США и Евросоюз, и только 1,5 % отвечают за рост внутренней покупательской способности, как в Урумчи, так и в Тибете. Но Китай уже переболел комплексом «мировой державы» и переориентировался на экспансию на собственные проблемные территории. А это означает создание новых рабочих мест, увеличение мобильности населения, изменение структуры образования и полную экономическую открытость для иностранных компаний. К тому же на данный момент среди населения ходит устойчивый слух о том, что аббревиатура КПК скоро выйдет из официального употребления — обновленное правительство Ху Цзиньтао готово официально отказаться от всех рудиментов маоизма и взяться всерьез за реформы не только в экономике, но и в политике.
Мы наблюдаем рождение еще одного «азиатского тигра», обладающего самым большим населением в мире, независимым ВПК, вполне современными технологиями и нежеланием оставаться на политических задворках.